В 2004 году, после вступления Эстонии в ЕС, дутые цифры роста ВВП зашкаливали за 60%. Казалось бы, вот они, все прелести Евросоюза. Вступи — и живи безбедно. Однако из Эстонии, как, впрочем впрочем, и из всей Прибалтики, «Потемкинской деревни» Евросоюза не вышло. Вначале на заработки в Европу сбежала половина эстонских граждан. А затем посыпались и экономические показатели. Ситуацию усугубляла повальная безработица, достигшая почти 20%. И только близость крупных экономических центров не дала Эстонии скатиться в пропасть окончательно, как это случилось с соседней Латвией.
Кто-то из еврочиновников усмотрел в «эстонской модели» выход из экономического тупика для всей Прибалтики. Однако они забыли главное условие, которое так хорошо помогло эстонцам продержаться на плаву в отличие от соседей. Это транспортная связь между столицей Эстонии, Таллинном, и столицей Финляндии Хельсинки. В течение дня из города в город совершают до 40 рейсов паромом, а чиновникам требуется всего 18 минут, чтобы преодолеть расстояние между городами на вертолете.
На самом деле обе столицы теперь можно называть просто — «Тальсинки», ибо Таллинн стал, по сути, спальным районом Хельсинки, или ее рабочим пригородом.
Таким образом, главное преимущество этой крошечной «гордой европейской страны» с населением в 1,6 млн человек — это подключение к одной из самых успешных в мире социальных демократий. Грубо говоря — вот вам и местные «мокрые спины» (уничижительное название рабочих эмигрантов из Мексики, работающих в США).
Для Эстонии еврозона была скорее спасением, потому что она смогла стать «Мексикой» для ближайших европейских соседей, что не получилось у Латвии и Литвы, граничащих с менее богатой европейской Польшей. Финские и шведские компании, которые ищут дешевую рабочую силу, могут запросто переехать в Таллинн. Что касается других прибалтийских стран, то это для бизнесменов уже «далеко», а потому Эстония в двойном выигрыше. Во-первых — небольшие расстояния, во-вторых — дешевая рабсила.
Европейские компании переезжают в Эстонию не потому, что эстонцы работают более продуктивно. А потому, что эстонцу можно платить в 10 раз меньше, чем тому же финну или шведу.
Правда, так называемый эстонский успех обеспечил стране показатели покупательной способности на треть ниже, чем те же показатели в экономически нестабильной Греции. Это при условии, что Эстония находится рядом с одной из самых платежеспособных стран мира и фактически является ее частью.
Кстати, эстонцы, очень удобные «мокрые спины», ибо им не нужно учить язык хозяев. С лингвистической точки зрения, эстонцы и финны свободно понимают друг друга. Это способствует легкому взаимопроникновению деловых и трудовых рынков двух стран. Именно поэтому финнам и шведам удобней брать на работу эстонцев.
Данные, опубликованные Департаментом статистики Эстонии в 2009 году, показали всей Европе, что эта страна-член Евросоюза живет в страшной бедности. По состоянию на 2009 год около 16% населения Эстонии (или 211 тыс. человек) живут за чертой бедности, и ситуация из года в год все хуже.
Единственным положительным моментом является то, что эстонская экономическая модель работает лучше, чем модель других прибалтийских стран, где жесткие экономические условия и фиксированный размер подоходных налогов привели к изъятию капитала поистине библейского масштаба.
Правда, в Эстонии была иная точка отсчета в экономическом падении, нежели в Литве или Латвии, ведь до кризиса страна обладала наибольшим экономическим потенциалом в Балтии. Эстонии не нужно спасать разорившиеся банки, так как все они принадлежат иностранцам. Так что местных банков, нуждающихся в помощи, просто не существует.
Однако есть и обратная сторона этого влияния: эстонцам приходится оплачивать кредиты и проценты по ним иностранным гражданам, что по сути является «крепостным правом» в новой редакции.
Вот так и живут «мокрые спины» Европы — плюют на соседнюю Россию за мифическую «оккупацию совЭтами» и радуются другой — реальной, а не надуманной «оккупации», финансовой и политической. «Независимые» и образованные европейские «мокрые спины» с эстонским достоинством горбатятся на финских и шведских стройках. При этом финны и шведы тоже защищают свой рынок труда, предоставив постоянную работу лишь 3% эстонцев. Зато финны предлагают огромное количество временных вакансий в строительстве, сфере услуг и других отраслях. Согласно подсчетам, с начала нового тысячелетия свыше 140 тыс. эстонцев постоянно работали на кратковременных вакансиях за границей. Это соответствует 14–19% всей рабочей силы Эстонии. Желают покинуть свою родину и перебраться куда-нибудь подальше от родных пенатов — 38% эстонцев трудоспособного возраста. Более 13% наёмных рабочих хотели бы «свалить» из «свободной» Эстонии навсегда, приняв другое гражданство. А 45% закрепившихся на чужбине уже и не помышляют о возвращении. Кстати, согласно опросам среди населения этой страны, средний возраст желающих уехать «с концами» из Эстонии — от 15 до 24 лет. То есть молодое поколение не видит себя нужным в своей стране. И это на фоне демографического кризиса всех постсоветских республик, включая и Прибалтику.
По результатам опроса, проведенного среди эстонцев в 2010 году, — 45% трудоспособного населения Эстонии живет в страхе быть уволенными, 49% были недовольны карьерным ростом и перспективами развития в своей сфере деятельности.
Вот и бегут «свободные» эстонцы из своей «демократической» и «европейской» страны к более «сытым» соседям. Правда, это не мешает в ЕС и США называть эстонские реалии экономическим успехом, зазывая Украину стать следующей родиной новых, более свежих «мокрых спин» Европы. Так кто мы? Центр Европы — как любят называть Украину наши националисты — или такие же будущие задворки Евросоюза, как наши бывшие прибалтийские братья по великому Союзу?
Загрузка опроса...
