-- Сегодня мне часто приходится бывать на пленарных заседаниях Верховной Рады. И в гостевых ложах, и в кулуарах наблюдаю за дружными стайками представителей современных масс-медиа --завсегдатаями пресс-конференций и парламентских буфетов, где все так вкусно и очень дешево. Глядя на них, с горечью думаешь: «Ну почему наша журналистская молодежь воспринимает всю эту имитацию за профессиональную деятельность?».
Почему бы каждому из них не постигать азы с районной печати, в которой мне пришлось трудиться почти 15 лет? Именно здесь ты поймешь, что такое оперативность (сегодня -- в блокноте, завтра -- в газете), что значит быть ответственным за каждое твое слово, что такое уважение к читателю. Уж он не даст тебе сфальшивить, не простит, если не «заметишь» заросших сорняками полей, развалин вместо животноводческих ферм и обезлюдевших сел.
-- Как Вы сами пришли в журналистику?
-- Произошло это по причине далеко не романтичной. В семнадцать лет окончил школу, надо было определяться, чем следует заниматься во взрослой жизни. В нашем городке Тростянце Сумской области выбор был весьма ограничен и мама пошла в райком партии. Почему? В тридцать два года, уже после войны, осталась вдовой, а мы с братом -- без отца. Папа, Василий Семенович Сиряченко, работая заместителем начальника отдела транспортной милиции, трагически погиб «при выполнении служебных обязанностей» (как скупо свидетельствовал официальный документ)». А поскольку он был членом бюро районного комитета партии, секретарем первичной парторганизации, уважаемым в городе человеком (по делам -- не по должности), мама и обратилась за советом в партийный дом. Во время их беседы к секретарю райкома зашел редактор районной газеты. Секретарь и попросил его присмотреться к парню.
Вакансий в редакции не было, поэтому меня оформили внештатным литературным сотрудником. На первых порах работал с редакционной почтой. Затем и сам взялся за перо, вел рубрику «На строительных площадках города». Когда убедился окончательно, что газета -- моя судьба? Как ни странно, но во время непродолжительного с ней расставания. Меня пригласили на работу в районный комитет комсомола. Интересное было то время. Организация соревнования комсомольско-молодежных коллективов, ударные комсомольские стройки -- пусть и районного значения, но мы заслужено гордились ими. Обо всем этом и хотелось рассказать в печати, сначала в районной, затем в областной, а также по областному радио.
-- Бытует мнение, что в советские годы журналистам нужно было писать занудные репортажи о передовиках производства и колхозах-миллионерах. Было ли Вам скучно работать в то время?
-- О чем вы? Я с гордостью вспоминаю героев своих очерков. Скромная и застенчивая доярка Мария Жабко, вскоре после моей статьи ее наградили орденом Ленина. Или бригадир колхозных механизаторов Николай Шаповал. А машинист локомотивного депо Александр Кошелев, которого вроде бы знал не один день? Когда мы познакомились поближе, выяснилось, что он кавалер двух орденов солдатской Славы, родителям дважды приходили на него похоронки. Но он выжил всем смертям назло.
Писать о таких людях было интересно: в них привлекало чувство высокого долга, цельность характеров, внутренняя культура и нравственная красота. Нам бы не рассуждать о «занудности» передовиков, а брать с них пример, стараться во всем похожими на них.
1991-й вспоминать больно
-- Мы начали со сравнения нынешней журналистики с той, что была в советское время. А теперь о бывших в то время руководителях страны. Вам довелось кого-то из великих наблюдать вблизи?
-- И да, и нет. С руководителями республики и СССР мне общаться не доводилось. А вот стиль работы секретаря ЦК КПУ Ивана Гринцова, ведавшего вопросами сельского хозяйства, мне хорошо знаком. До переезда в Киев Иван Григорьевич почти полтора десятилетия руководил Сумской областной партийной организацией. Своей манерой поведения он чем-то напоминал Владимира Щербицкого, Впрочем, тогда многие старались походить на лидера УССР, и не только внешне.
Гринцов был немногословным, взвешенным в оценках и суждениях, в отличие от современных политических краснобаев и пустозвонов. Если уж за что-то брался, то непременно доводил дело до конца. Шла ли речь о программе углубленной специализации в агропромышленном комплексе, открытии новых вузов или о строительстве современных, со всеми городскими удобствами, сел. Очень уважал нашего брата-журналиста, поощрял и поддерживал наиболее острые и принципиальные выступления СМИ. Перестройка (в народе ее нарекли катастройкой) не дала ему возможности реализовать все, что задумал.
В отличие от предавших Компартию на крутом повороте истории, Иван Григорьевич остался верным присяге коммуниста. Уже после переворота 1991-го мы сделали все, чтобы он победил на парламентских выборах и пополнил депутатскую фракцию КПУ.
-- Вы сравнили перестройку с катастройкой. Как вы пережили то, что случилось в августе 1991 г.?
-- Больно вспоминать о тех драматических событиях и испытаниях, которые выпали на долю нашей партии и всех честных коммунистов. Губительные плоды развала Советского Союза народ Украины пожинает до сих пор. А тогда бал правили демагогия и горлопанство, ну а падкие до наживы особи стремились погреться у пожарища, урвать свой лакомый кусочек от партийной собственности.
Но даже в таких тяжелейших условиях КПУ была восстановлена. Всем, кто интересуется деталями этого процесса, советую почитать сборник документов «Відновлена справедливость», где описаны тяжелейшие перипетии борьбы за реабилитацию партии, за возвращение ее на арену легальной политической деятельности, а еще -- мою книгу-исповедь «Преодоление». Вне всякого сомнения, те силы, которые расчитывали натянуть на коммунистов смирительную рубашку, просчитались. Внести свою лепту в благородное дело восстановления партии довелось и вашему собеседнику.
-- Поделитесь некоторыми подробностями.
-- Едва была официально зарегистрирована вновь созданная КПУ, мы начали возрождать областные и районные партийные организации. Уже в декабре 1993 года состоялась восстановительная конференция областной организации Компартии Украины, на которой меня избрали одним из секретарей обкома КПУ. Сам я довольно скептически оценивал свои способности в партийной работе, душа, как и прежде, тяготела к журналистике, к востановленной тогда же нашей областной партийной газете «Ленінська правда», которую в августе 91-го «демократы» поторопились незаконно закрыть. Честное слово, стоило как бы родиться во второй раз, чтобы увидеть как радовались выходу газеты наши читатели: от подписчиков не было отбоя, выходили тиражом почти 15 000 экземляров. Весьма приличный показатель.
Две казни писателя-антифашиста
-- В мае 2011 года Вы стали лауреатом журналистской премии имени Ярослава Галана, которую учредил Центральный Комитет Компартии Украины. Насколько мне известно, Вы единственный на Украине дважды лауреат -- первый раз профессиональной награды удостоились еще в 80-х.
-- В советское время учредителем премии имени Ярослава Галана был Союз журналистов Украины. В 1987 году я и стал ее лауреатом. Как говорилось во врученном мне дипломе, «за лучшеее произведение в области публицистики и журналистики, посвященное военно-патриотическому и интернациональному воспитанию трудящихся». Тогда в это понятие вкладывалось глубокое содержание, для многих оно было не пустым звуком.
Но вместе с СССР исчезла и республикантская журналистская премия. Мне до сих пор стыдно за правление Союза журналистов, которое похоронило ее под напором националистов. Горько и стыдно за то, что наш журналистский Союз и Союз писателей молчаливо наблюдали за процедурой повторной казни писателя-антифашиста -- сносом его памятника во Львове, разгромом музея, переименованием улицы и площади Ярослава Галана, а также осквернением его могилы.
Тогда и дал себе слово: эта премия должна быть непременно возрождена. Такое предложение намеревался внести с трибуны второго съезда нашей партии. Слова тогда получить не удалось из-за перегруженности повестки дня, поэтому текст выступления передал в секретариат съезда. Президиум ЦК с пониманием отнесся к предложению и вскоре учредил премию имени. В. И. Ленина и премию имени Я. А. Галана.
Как секретарь комиссии по премиям с удовлетвоение сообщаю, что званий лауреатов этих высших в нашей партии наград уже удостоены 25 писателей и поэтов, политиков, ученых, мастеров культуры и искусства, публицистов и журналистов. Среди них известные далеко за пределами нашей страны политический деятель Георгий Крючков, писатели Борис Олийнык и Александр Сизоненко, ученые-философы Вячеслав Кудин, Иван Мигович и Борис Новиков, кинорежиссер Владимир Бортко, народный поэт-трибун Андрей Ковтун, журналист Сергей Лозунько.
-- Вы в последнее время много пишете о Сталине, почему, на Ваш взгляд, сегодня к его личности продолжает расти такой огромный интерес?
-- Сама действительность побуждает все чаще и чаще обращаться нас к образу Иосифа Сталина, который наряду с Лениным, был величайшим политическим деятелем XX века. Опыт строительства народного советского государства, его идеология и практика неминуемо будут востребованы. Потому что альтернативы ему для человечества не существует, как бы миру капитала и буржуазии не хотелось бы убедить народы в обратном.
Александр МАРТЫНЕНКО
Еженедельник «Город», №1 – 2, 2012 год.
Загрузка опроса...
